ФОРУМАРХИВРАСПРОСТРАНЕНИЕНОВОСТИRE:ДАКЦИЯRE:КЛАМОДАТЕЛЯМКОНТАКТЫ
 




Сделать стартовой
И еще...
Телефон, футбол, дороги
На днях я забыл мобильный телефон на работе, а заночевать пришлось не в своей квартире. Утром я обнаружил, что хозяева ушли и… заперли меня. подробнее »
Длинное письмо из глубинки
Наконец-то закончилась основная летняя забава русского народа — поездки на дачу. Овощная лихорадка подошла к логическому завершению. Луна вышла из нужной фазы и перестала благоприятно влиять на укроп и редис. Коровы, в свою очередь, производят уже невысококачественное дерьмо в необходимом дачникам объеме. Из чего можно сделать логический вывод — на дворе конец сентября. Забавы чуть изменились. Основная опасность — влажный климат, основная угроза — учительский бред, главная проблема — осенний призыв. подробнее »
Первый взгляд на урны
Место действия — Земля, время действия — 4157 год. На территории так называемого Астраханского ледника техноархеологи находят чудом сохранившиеся бумажные полотнища с иллюстрациями и надписями мезокириллицей на старороссийком языке подробнее »
Радиоконсервы
Павел Картаев, продюсер утреннего шоу «Горячие Головы» на «Радио Энергия»: — Паша, чем вам интересен подкастинг, кроме того, что с темой «п**да — это лечебное место» вас не пустят в радиоэфир? подробнее »
Конец смерти
С момента рождения каждый человек может быть абсолютно уверен только в одном: однажды он умрет. Это — единственная гарантия. И она неприятна. Поэтому главной мечтой человечества всегда было бессмертие. Самой отчаянной, самой безнадежной. С телом все обстоит сложно, но уж душа — кажется нам — точно должна быть вечной. подробнее »

Главная » Архив » Номер 40 » Ленина на вас нет!
Ленина на вас нет!
Номер: №40, "Хлам - АРТ. Эротизм бифштекса, космическая лапша и консервированное ..."
(10 декабря 2007 — 20 декабря 2007)

Рубрика: Зрение
Тема: Иранский режиссер — боец невидимого фронта
От: Андрей Захарьев


Мэтр иранского кино Мохсен Махмальбаф рассказал нам о том, как избил полицейского и почему собирался застрелить шаха из пистолета.
 
— Что вы думаете о некоммерческом кинематографе?
— Арт-кино само по себе — мертвое кино, лишь фестивали вдыхают в него жизнь. Но все же делать фильм специально для фестиваля не стоит. Этим сейчас страдает молодежь — они хотят снять кино и получить награду. Из-за того, что неправильно расставлены приоритеты, эти фильмы, как, впрочем, и их авторы, частенько оказываются пустоваты. Я много думаю, прежде чем берусь за новый фильм. У меня в голове крутится очень много идей для фильма, и я их сравниваю: какая наиболее важна сегодня? Я не думаю, какая лучше для фестиваля…
— И какие же идеи оказываются важны для вас?
— Так получилось, что я начинал с политики. Я родился в очень бедном квартале Тегерана. Помню, как однажды увидел нищего мальчика, который просил милостыню на улице, и тогда решил стать политиком, чтобы что-то изменить. Одно время я был готов бросить все ради политической борьбы. Обидно то, что когда я общаюсь с молодым поколением режиссеров, то вижу, что у них нет никакого представления о современном обществе и его проблемах. Они берутся за камеру, но не знают, что сказать. В такие моменты я понимаю, что нам очень не хватает людей вроде Ганди, Че Гевары, Ленина, Горького, но только в кино... Чтобы создавать реакцию на то, что происходит в мире. Просто поэтом здесь быть недостаточно.
— Вы слышали про теорию «третьего кино» аргентинцев Фернандо Соланасом и Октавио Хетино?
— Нет, а что это?
— Это теория производства и дистрибуции так называемого партизанского фильма, который выражает точку зрения политических меньшинств.
— Я знаю об этом немного, но понимаю, что вы имеете в виду. В свое время я тоже сменил оружие на кинокамеру. Когда я был еще мальчишкой, я был против иранского режима. Я мечтал достать пистолет и убить шаха. Я верил, что если смогу убить его, то мир будет лучше и нам всем станет легче. Однажды я напал на полицейского, чтобы отнять у него оружие, но меня арестовали, я оказался в тюрьме. Там я обнаружил, что вокруг меня одни политзаключенные. Они все показались мне очень неплохими людьми, готовыми отдать жизнь за благо народа. Но когда режим пал и мы оказались на свободе, то все вышло иначе. После революции мы обрели очень много свободы в политике, зато потеряли ее в повседневной жизни. Мои бывшие сокамерники стали министрами, членами парламента, а один из них даже президентом... Они зажили себе во благо и наплевали на то, за что боролись изначально. Тогда я разочаровался в политике и стал режиссером, решив, что это еще более правильная дорога. Благодаря искусству меняется менталитет, хоть и не так быстро, как нам хотелось бы. Президент немногое может изменить за срок своего правления, а Антон Чехов, Лев Толстой, Максим Горький могут изменить за века своего «правления» все что угодно.

Всего оценок: 3, средний балл: 5
» Комментарии

← Предыдущая статья Вернуться к содержанию Следующая статья →
Статьи автора:
» Одиннадцать друзей Михалкова
» Ленина на вас нет!
» Герои боевиков не бывают последними
» Весьма непростой случай

Статьи рубрики:
» Вера в Нику
» Пластмассовая коробочка
» «У меня все происходит здесь и сейчас»
» Продолжение следует…
» Девушка, которая не умеет быть слабой




Оставить комментарий:
Ник:
E-mail:
Введите код, который вы видите на картинке:



Поиск
Rambler's Top100 © "RE:АКЦИЯ". Свидетельство о регистрации ПИ № ФС77-19561 от 11.02.2005
При перепечатке материалов ссылка на reakcia.ru обязательна
Создание сайта - alsd.ru